Перейти к содержанию
Авторизация  
tolan

Книги о средневековой Японии

Рекомендуемые сообщения

"Ты выигрываешь схватку с помощью ритма Пустоты, рождающегося из верного маневра, опрокидывающего расчеты противника, ибо используешь ритм, которого враг не слышит." - :o

 

Кстати есть у ково нибудь, что нибудь, где нибудь о вторжении

монголов в Jap?

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты
Кстати есть у ково нибудь, что нибудь, где нибудь о вторжении

монголов в Jap?

Разве что STW: Warlords Edition ;)

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

2 Merzost

Значица так :

вроде инфа отсюда, но теперь у меня зайти не получилось...

 

http://russ-chinfrien.narod.ru/jp_hist.htm

 

 

краткое содержание пердыдущих серий... )

 

Куросукэ Арисада

 

Вторжение монголов

 

 

В конце 13 столетия Японии пришлось столкнуться с серьезной опасностью, гораздо более серьезной, чем любые гражданские войны. В 1271 г. в Китае воцарилась новая династия Юань, основателем которой был Хубилай, внук великого Чингиз-хана. Его силы были огромны – десятки тысяч китайских, корейских, чжурчжэньских и особенно монгольских солдат, завоевавших всю Евразию – от Кореи на востоке до Польши на западе, от непроходимой северной тайги до иссушенного солнцем Египта. Только одна страна не подчинилась монголам, и это была Япония. Хубилай направил к императорскому двору несколько посольств с требованием признать свою власть и угрозами в случае отказа, но все они остались без ответа. Хорошо зная о событиях на континенте, японцы начали готовиться к вторжению. Однако с какой внушительной силой им предстояло столкнуться, они даже не представляли.

 

 

В ноябре 1274 г. флот Хубилая поднял якоря и двинулся по направлению к о.Кюсю. Он насчитывал 900 судов, на которых разместилось 25 тыс. монголов вместе с лошадьми, около 10 тыс. китайских и 5 тыс. корейских солдат и матросов. Эту огромную по средневековым меркам армию Хубилай собрал в считанные месяцы. Без всякого труда монголы захватили о-ва Цусима и Ики и вошли в бухту Хаката – единственное место на северо-западном побережье Кюсю, где можно было высадить такое количество людей. Захватив три прибрежных деревеньки, они столкнулись с ожесточенным сопротивлением.

 

 

Малочисленные самурайские отряды (по современным подсчетам от 3,5 до 6 тыс. чел.) атаковали десант, но силы были слишком неравны, и большинство воинов осталось на поле боя. Немногие выжившие отступили под прикрытие старинных полуразвалившися укреплений. Опасность поражения была настолько явной, что один из них написал: «Всю ночь мы оплакивали нашу судьбу, думая, что обречены и будем уничтожены до последнего человека». Действительно, первое же столкновение с монголами кроме военного превосходства степняков показало их звериную жестокость – в захваченных деревнях они убили всех мужчин, не пощадив ни младенцев, ни дряхлых стариков, а женщин, прорезав им кинжалами ладони и пропустив сквозь раны веревки, увели в рабство. После первой стычки, однако, захватчики отступили – к этому времени стемнело, к тому же в бою был ранен китайский полководец Лю. Опасаясь ночных атак, монголы укрылись на своих кораблях, рассчитывая утром двинуться на завоевание всего Кюсю.

 

 

Но ночью разыгрался жестокий шторм, нередкий в это время года у берегов Японии. 200 кораблей было разбито о скалы и утонуло. Вместе с ними в пучине погибло около 13 тыс. человек. Остальные монгольские суда были сильно повреждены и едва вернулись обратно. Вся Япония, от императора до последнего крестьянина, торжествовала победу, а шторм, который ее принес, назвали ками кадзэ – «божественный ветер».

 

Но Ходзё Токимунэ, тогдашнему главе бакуфу, было ясно, что на этом Хубилай не остановится. Неудача только вывела его из себя, но следующий поход Великий Хан был вынужден отложить. Только когда монгольские орды, пробившись сквозь непроходимые джунгли Южного Китая, одолели своего последнего врага на континенте, империю Сун, Хубилай снова стал готовиться к агрессии. Масштабы второй армии захватчиков были беспрецедентны. Она состояла из двух флотилий. Восточная, набранная из корейцев и монголов, насчитывала 42 тыс. человек на 900 судах, а Южная, согласно хроникам, состояла из 3,5 тыс. кораблей со 100 тыс. китайским десантом на борту, не считая матросов! Конечно, численность захватчиков явно преувеличена, но несомненно, что превосходство монголов над японцами, как и в первый раз, было абсолютным. Кроме того, монголы вовсю использовали военные новшества и оснастили свои корабли столь любимыми ими осадными машинами, которые среди прочего могли стрелять и примитивными разрывными бомбами.

 

Восточная флотилия отплыла в мае 1281 г. Снова были захвачены о-ва Цусима и Ики, и 21 июня армада приблизилась к берегам Кюсю. Здесь их ждал неприятный сюрприз – вдоль всей бухты Хаката на расстояние 20 км протянулась каменная стена. Ее высота была 2,8 м, а ширина у основания от 1,5 до 3,5 м. Берег патрулировали конные отряды самураев, предупредившие о приближении врага заранее. Попытавшись высадиться, монголы сразу же попали под интенсивный обстрел из луков. Фанатичные самураи бросались в гущу врага и умирали, унося с собой жизни не готовых к такому отпору агрессоров. Сражение продолжалось несколько дней, в течение которых монголы огнем баллист разрушили и сожгли многие укрепления, но высадить смогли только один отряд.

 

На море они тоже не чувствовали себя в безопасности – самураи подходили к огромным джонкам на маленьких, вертких лодках, и, срубив собственную мачту, карабкались по ней на борт. Индивидуально обученные лучше, чем монголы, используя преимущество ограниченного пространства, где противник не мог сражаться группами, они убивали захватчиков и пускали корабли ко дну. В одном случае тридцать самураев вплавь добрались до вражеского корабля, отрубили головы всей команде и так же вплавь вернулись обратно.

 

В другой раз некий Коно Митиари на двух лодках с безоружными гребцами подошел к одному из флагманских судов, якобы сдаваясь в плен. Оказавшись у борта, его самураи вытащили из-под одежды оружие и пошли на абордаж. Митиари убил капитана, взял в плен высокопоставленного военачальника и ушел под прикрытием горящего корабля. Другой герой, Кусано Дзиро, атаковал врага при свете дня. Под ливнем стрел он подошел на лодке к судну противника, когда одно из ядер оторвало ему руку. Согласно легенде Дзиро, превозмогая боль, пошел со своей командой на абордаж и собственноручно убил 21 человека, а потом поджег корабль и скрылся.

(кароче самураи развлекались как хотели. прим. Рониа...)

 

Попытавшись высадиться еще несколько раз, монголы поняли, что это им не удастся, и стали поджидать прихода Южной флотилии. Стояла жара, на кораблях не хватало пищи и питьевой воды. Грязь и испражнения привели к болезням, которые унесли 3 тыс. жизней. Боевой дух монголов значительно упал. Наконец, 12 августа опоздавшая армия соединилась с Восточной флотилией и атаковала остров Такасима, намереваясь высадиться в другом месте, в заливе Имари. Никакими человеческими усилиями японцы не могли помешать высадке, и император, синтоистские и буддийские священники, а за ними и весь народ обратили свои молитвы к богам. 16 августа с юго-запада подул сильный, суровый ветер, а над горизонтом появилась узкая темная полоса. В считанные минуты небо почернело и разразился страшный, смертоносный тайфун, эпицентром которого стал остров Такасима. Огромные волны вздымались, сталкивая корабли между собой и ломая их в щепки. Сотнями суда выбрасывало на берег, разбивая о скалы. Еще до смерча, опасаясь атак японцев, монголы соединили свои самые крупные корабли толстыми цепями, создав подобие плавучих крепостей, и теперь они шли ко дну, увлекая за собой друг друга. Когда через три дня шторм прекратился, на воде осталось только несколько жалких лодчонок. Монголы потеряли почти все корабли и около 100 тыс. человек, а немногих уцелевших с энтузиазмом кинулись добивать самураи. Враг был уничтожен полностью. Япония, наконец-то, могла вздохнуть с облегчением.

 

Хубилай-хан планировал еще одно вторжение, но оно так и не состоялось: помешало сопротивление народов Кореи, Южного Китая и Вьетнама.

 

С момента поражения монголов и вплоть до Второй Мировой войны на Японские острова ни разу не ступала нога захватчика.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Рад, что попал на этот форум. Очень, очень позновательно.... :worthy:

Вышел на Вас через поисковик по слову "Сёгун" :D

Дело в том, что перечитываю сейчас Клавела - "Сёгун", "Тай-пэн"

и возник вопрос по теме: Какие ещё книги из восточной серии Клавела переведены на русский язык и где их искать?

Вопрос 2: Точнее просьба... :help: Побольше ссылок на электронные книги по тематике сабжа.

А может кто-то готов на подвиг? - Оцифровать книги Эйдзи Есикавы... ;)

А то я весь инет излазил - нету :(

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

А как насчёт "Самураев" Тёрнбулла??

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

:help: КАМРАДЫ!!! :help:

 

У меня большая проблема.

 

мне через несколько недель экзамен один, по периоду сенгоку зидай (наверное пишу не правильно, вы уж простите). Но конкретно про историю этого периода я знаю маловато. И если бы мне кто-нить кинул линку какую или там отмылил мыслю умную на мыло GrishaGSM@rambler.ru я был бы чрезвычайно благодарен

 

Заранее спасибо!

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

http://militera.lib.ru/h/turnbull/index.html

Вот очень захватывающее чтение, но там только про самураев и войны, правда, про другие аспекты ничего нет.... Хотя, "Сэнгоку Дзидай" переводится как "Эпоха гражданской войны".... :)

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Спасибо ОГРОМЕННЕЙШЕЕ! :apl:

 

не знаю даже, как свою благодарность выразить!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

А ЭКЗАМЕН Я СДАЛ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

:):):D:D:D:D:D:D Спасибо всем кто помог

 

правда впереди еще один: втора пуническая война, в какую тему лучше этот вопрос задать?

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Abat

правда впереди еще один: втора пуническая война, в какую тему лучше этот вопрос задать?

В исторический :D:D:D

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Да вот я и думаю, может тему зачать новую или меня за это съедят?

сорри за оффтоп

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Abat

Да вот я и думаю, может тему зачать новую или меня за это съедят?

Создавай новою, тока посмотри может тама уже есть такая. :)

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Не могли бы вы мне сказать существует ли в японском эпосе произведения о нашумевшем Затойчи? И где бы почитать литературу о данном герое...

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

В узком проливе Симоносёки, что находится близ местности, которая называется Данноура, произошла самая последняя битва между Хейке, или по-другому, родом Тайра, и Дзенйи, известным как род Минамото. Это было более восьмисот лет назад. В результате долгого соперничества Хейке были почти полностью истреблены, а в последней битве при Данноура погибли также их женщины и дети и наследник их императора, которого теперь помнят под именем Антоку Теннё.

После случившегося здешний берег и омывающее его море приобрели дурную славу. Ибо в течение всех прошедших после сражения лет здесь видели призраков. Рыбакам стали попадаться странные крабы с рисунком на панцире, напоминающим человеческое лицо. И люди подумали, что это, должно быть, духи воинов Хейке приняли такое обличие. Другие странные вещи можно было видеть и слышать на том пустынном побережье. Темными безлунными ночами тысячи призрачных огоньков, покачиваясь, парили около берега, легко и бесшумно двигаясь над волнами. Ониби — огнями демона назвали их местные жители. Когда же поднимался ветер, то с моря доносились крики и шум, похожие на звуки боя.

В прежние годы духи Хейке были гораздо более беспокойными, нежели теперь. Тогда они могли вдруг появиться рядом с кораблем, плывущим в ночи, и уже более никто никогда не видел ни этот корабль, ни его матросов. И во все времена они коварно подстерегали беспечных пловцов, чтобы утащить их на дно.

Чтобы умилостивить гневных духов Хейке, в Симоносёки, — деревне на берегу пролива с таким же названием, был построен буддийский храм Амидайи, Совсем рядом с ним, на берегу, отвели место для кладбища, на котором поставили поминальные камни с высеченными на них именами утонувшего императора, его царственного отпрыска и его великих верных вассалов. Вокруг них регулярно проводились молебны, чтобы мертвые оставили в покое живых. И действительно, после постройки храма и кладбища духи Хейке стали беспокоить людей гораздо реже, чем раньше. Однако время от времени они появлялись вновь, устраивая разные проделки и как бы показывая, что истинного успокоения еще не нашли.

Несколько столетий назад здесь, в Симоносёки, жил слепой юноша по имени Хёйчи. Его умение петь под собственный аккомпанемент на биве56 славилось на всю округу. Играть и петь он обучался с детства и скоро превзошел искусством своих учителей. Особый же почет и славу как исполнитель Хёйчи завоевал после того, как создал песенное сказание о борьбе Хейке и Дзенйи. Говорили, что, когда он пел о битве при Данноура, даже злые демоны не могли сдержать слез.

Хёйчи был очень беден и жил только тем, что ему подавали за его игру. Но однажды нашелся добрый человек, который ему помог. Священник Амидайи очень любил музыку и стихи и часто приглашал Хёйчи в храм, при котором жил. А вскоре, будучи чрезвычайно растроганным изумительным искусством юноши, предложил ему переселиться в Амидайи насовсем. Молодому человеку отвели отдельную комнату в той части храма, которая выходила в сад. В обмен на кров и пищу от него требовалось лишь иногда по вечерам, когда священник был свободен от своих обязанностей, услаждать его слух своим искусством.

В один из летних вечеров священник со всеми своими помощниками был позван в дом умершего прихожанина для исполнения буддийского обряда похорон. Хёйчи остался дома один. Вечер был душный, и слепой музыкант решил перед сном посидеть в прохладе на террасе перед своей комнатой. Здесь, то слушая шелест листвы сада, то скрашивая свое одиночество наигрыванием на биве, юноша ожидал возвращения священника. Миновала полночь, но его друг все не приходил. Хёйчи поднялся и пошел было к себе в комнату, но воздух в ней был еще жарким, и он опять вернулся на террасу. И тут он услышал шаги, приближающиеся со стороны задних ворот храма. Хёйчи напрягся — таких тяжелых шагов он не слышал никогда в жизни. Кто-то пересек сад, приблизился к террасе и остановился перед музыкантом. Этот кто-то не был его другом-священником. Низкий рокочущий голос назвал слепого музыканта по имени отрывисто и бесцеремонно, в той манере, в которой самураи обращаются к тем, кто ниже их по происхождению:

— Хёйчи!

Но Хёйчи был слишком удивлен и напуган, чтобы незамедлительно ответить, и голос позвал снова, уже тоном грубого приказа:

—Хёйчи!

— Я здесь, — ответил юноша, испуганный угрозой в голосе, — Я слепой! Я не могу знать, кто меня зовет.

— Тебе нечего бояться! — воскликнул незнакомец. И уже более вежливо продолжал:

— Я стою около этого храма и прислан сюда с поручением. Мой высокородный господин, человек чрезвычайно знатный, остановился на отдых в этой деревне Симоносёки. С ним множество его благородных подданных. Он соизволил посетить то место, где произошла битва при Данноура, и сейчас отдыхает. Ему рассказали о твоей знаменитой песне об этом сражении, и теперь он хочет услышать ее исполнение. Все благородные собравшиеся тебя ожидают, поэтому бери свою биву и немедля иди со мной во дворец.

В те времена ослушаться приказа самурая было не очень-то просто. Поэтому Хёйчи надел свои дзори5, взял биву и пошел с незнакомцем, который вел его ловко, но заставлял идти с неимоверной быстротой. Рука сопровождающего была тверда, как железо, а при его широких шагах раздавались лязг и звон полного самурайского облачения. Было похоже, что рядом с юношей шел дежурный придворный страж.

Первый испуг Хёйчи прошел, он даже начал думать о том, что ему повезло, ибо, если верить словам стражника-самурая, то юноше предстояло показать свое искусство перед персоной очень высокопоставленной.

— А вдруг тот господин, который желает услышать мое пение, — даймиё, да еще высшего ранга, — про себя размечтался слепой музыкант. Неожиданно самурай остановился, и Хёйчи, к его великому изумлению, показалось, что они достигли каких-то больших ворот. Это удивляло и настораживало, потому что, как юноша ни старался, он не мог вспомнить в своей деревне других ворот, кроме ворот храма Амидайи, где он жил сам.

— Каймой""! — крикнул самурай.

Послышался звук отодвигаемых засовов, затем скрип раскрывшихся ворот, и они оба проследовали внутрь. Судя по запахам и шуму листвы, это был сад. Хёйчи вместе с сопровождающим пересекли его и снова остановились перед каким-то входом.

— Эй, внутри! — позвал посланный. — Я привел Хёйчи! Приблизились звуки торопящихся ног, послышался шипящий шелест раздвигаемых ширм и фусум59, затем голоса разговаривающих женщин. По манере их выражений Хёйчи понял, что сейчас его введут в какой-то знатный дом, но все еще не мог догадаться, в какое же место его привели. Однако времени на раздумья он не получил. Маленькая, но крепкая женская рука подхватила юношу и, поддерживая, помогла подняться по нескольким каменным ступеням. Наверху ему приказали снять дзори, а затем все та же рука повела его вдоль бесконечных коридоров, обшитых полированным деревом, с круглыми колоннами на поворотах, по полу, устланному мягкими коврами и изумляющему своей шириной.

Наконец они достигли какого-то громадного помещения и вышли на его середину. Хёйчи показалось, что здесь собралось очень много людей — гораздо больше, чем жило во всей его деревне, ибо шелест шелка одеяний походил на ласковый шум морского прибоя. Все они говорили вполголоса, и их речь была речью придворных. Юношу усадили на дзабутоны60, приготовленные специально для него, и ласково сказали, чтобы он чувствовал себя непринужденно. Заняв свое место, Хёйчи настроил инструмент. Затем голос женщины, который, по его предположению, должен был принадлежать рёйо61, обратился к нему:

— Тебе дан высочайший приказ: спеть под музыку бивы все, что ты знаешь о Хейке.

Так как полное повествование о давно случившемся заняло бы много вечеров, Хёйчи отважился спросить:

— Высокородная госпожа, эту историю невозможно рассказать всю за один вечер. Может быть, благородные присутствующие желают услышать какую-нибудь одну часть?

Тот же женский голос ответил:

— Тогда спой нам про битву при Данноура, так как эта часть из всех частей самая печальная.

И Хёйчи возвысил свой голос и запел про сражение на горьком море, чудесно заставляя свою биву гудеть, как изгибаемые луком весла, и стонать, как мачты мчащихся кораблей, и свистеть, как летящие стрелы, и кричать, как кричат люди в бою. Он сумел передать тяжелую поступь воинов, и удары железа о шлемы, и плеск воды, принимающей сраженных в свои глубины.

Во время коротких пауз справа и слева от себя слепой музыкант мог слышать тихие восклицания:

— Какой великолепный исполнитель!

— Никогда в наших местах мы не слышали такой игры!

— Нет никого во всей Империи, кто мог бы сравниться с Хёйчи!

От этих слов новые силы и еще большее вдохновение пришли к юноше. Он запел и заиграл еще лучше. И шепот изумления рос вокруг него. Когда же он, наконец, дошел до места, где рассказывалось о горестной судьбе императорского наследника и беспомощных женщин и о том, как придворная кормилица Нийно-Яма совершила смертельный прыжок с маленьким наследником на руках, все слушатели разом испустили один долгий-долгий содрогающе-ужасный вопль страдания. После этого они запричитали и заплакали так горько и жалобно, что слепой музыкант сам испугался тех чувств, которые он исторг из сердец присутствующих. Продолжалось это долго. Потом постепенно звуки сетований и плач смолкли, и воцарилась глубокая тишина. Голос рёйо раздался в ней гулко и неожиданно:

— Мы слышали, что ты очень искусный игрок на этом инструменте — биве и не знаешь себе равных в пении, но мы не могли даже вообразить, что кто-либо вообще может иметь такой талант. Сегодня вечером ты всех нас поразил. И наш Господин высочайше повелел сообщить, что он намеревается достойно тебя наградить. В этой деревне мы останемся еще на семь дней, после чего предпримем обратное путешествие. Тебе приказано приходить сюда каждый вечер, вплоть до нашего отбытия, и услаждать нашего повелителя и нас своим искусством.

Таким образом, и завтра ты придешь сюда в это же время. Стражник, который привел тебя сегодня, придет за тобой... Но есть еще одна вещь, о которой мне велено тебя предупредить. В течение всего времени, пока наш августейший Господин будет находиться в этой местности, ты не должен говорить никому ни слова о визитах сюда. Он путешествует инкогнито и не желает, чтобы это было раскрыто... А теперь ты можешь идти к себе в храм.

Хёйчи очень вежливо выразил свою благодарность за честь, которая была ему оказана, после чего знакомая женская рука проводила его до выхода из дворца. Здесь он был передан самураю, который довел юношу до храма, помог ему подняться на террасу и ушел, немногословно попрощавшись.

Когда утомленный музыкант добрался до своей постели, раздались первые робкие посвистывания птиц, приветствовавших занимающуюся зарю. Священник не заметил отсутствия своего юного друга, так как, вернувшись очень поздно, подумал, что тот спит. Сам же Хёйчи не нарушил данного обещания и ничего ему не рассказал о своем ночном приключении. За день молодой человек хорошо отдохнул, а в середине следующей ночи появился тот же самурай и повел его уже знакомым путем во дворец. Здесь Хёйчи опять пел и играл на биве и достиг еще большего успеха. И опять высокородные собравшиеся плакали, стенали и причитали.

Однако на этот раз его отсутствие было замечено. Утром после того, как Хёйчи вернулся в храм, его позвали к священнику, и тот сказал ему тоном ласкового упрека:

— Мы очень волновались за тебя, друг Хёйчи. Бродить где-то одному слепому в такой поздний час опасно. Почему ты ушел, ничего нам не сказав? Я приказал бы слуге тебя сопровождать. Где ты был?

Музыкант ответил уклончиво:

— Прости меня, мой добрый друг! Но мне было необходимо позаботиться об одном моем деле, и я не мог этого сделать в другое время.

Священник был больше удивлен, чем огорчен скрытностью Хёйчи. Он почувствовал в ней нечто неестественное и предположил, что могло случиться что-то недоброе. В местности, пользующейся такой дурной славой, слепой юноша легко мог оказаться жертвой колдовства или обмана какого-нибудь злого духа. Он больше не стал задавать вопросов, но по секрету от Хёйчи приказал своим слугам присмотреть за ним, а в том случае, если музыкант покинет храм после наступления темноты, тайно проследить, куда он направится.

Настала следующая ночь, и Хёйчи опять пошел во дворец,

неся в руке биву. Это было замечено, и слуги с фонарями попытались его преследовать. Однако мрак был таким густым и лил такой сильный дождь, что люди потеряли юношу из виду еще до того, как сами выбрались на дорогу. Тем не менее, было очевидно, что Хёйчи шел чрезвычайно быстро. Обстоятельство загадочное, если учесть, что он был слеп, а дорога из-за дождя была скользкой и глина большими комьями липла к ногам. Слуги священника прошли по всей деревне, стучась в каждый дом и спрашивая о певце, но никто ничего не мог о нем сообщить. В конце концов, так и не найдя Хёйчи, все отправились назад, в храм, по дороге вдоль берега. И вдруг слуги остановились, пораженные звуками неистово наигрываемой мелодии и вдохновенного пения. Они доносились с кладбища. Люди стали приглядываться, но за исключением призрачных огоньков, которые всегда летали там темными ночами, все было черно в том направлении. Сперва самые храбрые, а за ними и остальные поспешили на кладбище, и вот какая картина предстала перед их взорами при свете тусклых фонарей: перед поминальным камнем Антоку Теннё сидел в полном одиночестве Хёйчи и невзирая на дождь исступленно играл и пел песню о битве при Данноура. А над ним, и вокруг него, и над всеми многочисленными поминальными камнями, как мерцающие свечи, горели ониби — огоньки мертвых. Кто мог подумать, что рядом с живым человеком может собраться такое количество духов умерших!

— Хёйчи-Сан! Хёйчи-Сан! — закричал слуга. — Ты околдован? Хёйчи-Сан!

Но слепой, казалось, их не слышал. Всё энергичнее он заставлял свою биву звенеть, греметь и бряцать. Всё более и более яростно он пел песню о великом сражении. Тогда они стали его трясти и кричать прямо в ухо:

— Хёйчи-Сан! Хёйчи-Сан! Сейчас же идем с нами домой!

Певец вздрогнул и сказал им с укоризной:

— Как вы смеете прерывать меня таким образом перед этими высокородными собравшимися?! Это недопустимо!

В ответ на такие слова, несмотря на необычность происходящего, слуги не смогли удержаться от хохота. Будучи уверенными, что Хёйчи заколдовали и словами ему ничего не докажешь,

они схватили его за бока, рывком подняли на ноги и, преодолевая его сопротивление, потащили домой, в храм. Здесь по приказу священника с еще не пришедшего в себя юноши стащили мокрую одежду, переодели в сухое, а затем заставили его выпить сакэ и поесть.

Утром настоятель храма сам пришел в комнату друга и потребовал у того полного объяснения своих странных поступков минувшей ночью. Хёйчи долго колебался. Но, наконец, видя, что его поведение не на шутку огорчило и встревожило доброго священника, он решил прекратить упорствовать в своем молчании и рассказал обо всем, что случилось, начиная с первого визита самурая.

Окончив повествование, Хёйчи замолчал, а священник все думал, качал головой, вздыхал и, наконец, произнес печально:

— Мой бедный, бедный друг, ты в страшной опасности. Как прискорбно, что ты не рассказал мне обо всем раньше! Твое изумительное искусство в музыке и пении действительно привело тебя на порог гибели. Знай же, что ты посещал не дворец, а проводил ночи на кладбище, среди могильников, и пел не перед императорским двором, а перед поминальным камнем Антоку Теннё, где тебя и нашли мои слуги под дождем минувшей ночью. Однажды подчинившись злым духам, ты отдал себя в их власть. Если ты послушаешься их снова, после всего, что уже случилось, они разорвут тебя на кусочки. Они уничтожат тебя рано или поздно в любом случае... Священник опять умолк, потом, словно что-то вспомнив, обратился к юноше:

— Сегодня ночью, к моему большому сожалению, я не смогу остаться с тобой: меня уже позвали исполнить еще одну службу. Но прежде чем мы все уйдем, я попробую тебя защитить от злых духов. Для этого на всем твоем теле необходимо написать слова священных буддийских текстов.

Перед заходом солнца священник и его помощники полностью раздели Хёйчи. Затем они взяли кисточки для каллиграфии и тушью стали писать на его теле тексты священной сутры Ханийа Син Къё — единственной, по мнению служителя Будды, способной отогнать этих злых духов. Иероглифы покрыли грудь и спину юноши, его голову, лицо, шею, руки и ноги. Даже на ладонях и стопах можно было прочесть защитные слова. Когда работа была исполнена, священник дал последние наставления:

— Сегодня вечером, сразу же после нашего ухода, ты должен выйти на террасу, сесть на свое обычное место и ждать. Тебя снова позовут. Но что бы потом ни происходило — не отвечай и не двигайся. Если ты хоть чуть-чуть пошевелишься или издашь малейший звук, тебя разорвут в клочки. Не вздумай впасть в панику и начать звать на помощь, потому что, запомни это, никакая помощь не сможет тебя спасти. Если ты не исполнишь все в точности, как я говорю, смертельная опасность не минует тебя, если исполнишь — она никогда больше не вернется.

После наступления сумерек священник и его помощники ушли, а Хёйчи вышел на террасу и сел там, согласно полученным наставлениям. Он положил биву рядом, на доски пола, а сам принял позу медитации62, оставаясь абсолютно неподвижным и стараясь не кашлянуть или громко не вздохнуть. Потекли долгие минуты ожидания.

Наконец со стороны дороги он услышал приближающиеся тяжелые шаги. Они миновали задние ворота, пересекли сад, приблизились к террасе и затихли прямо перед ним.

— Хёйчи! — позвал знакомый низкий хриплый голос. Слепой музыкант затаил дыхание и застыл неподвижно.

— Хёйчи! — свирепо позвал голос снова. Затем еще раз, еще более дико и устращающе:

—Хёйчи!!!

Юноша оставался безмолвным, как камень. Голос пробормотал:

— Не отвечает... Что-то здесь не так... Посмотрим, где же этот парень...

Хёйчи услышал, как шаги проскрипели по песку двора и поднялись на террасу. Затем постепенно приблизились и остановились совсем рядом. Нависла мертвая тишина, в которой музыкант почувствовал, как удары сердца сотрясают все его тело. А грубый голос продолжал:

— Хм, вот его инструмент. Но от его хозяина я вижу только два уха... Вот почему он не отвечает: у него нет рта, чтобы говорить... От него вообще ничего не осталось, кроме этих ушей. Ну что ж, тогда я принесу своему господину то, что нашел. Ибо высочайшие приказы должны исполняться настолько, насколько это возможно...

И в тот же момент Хёйчи почувствовал, что его уши словно клещами сжали железные пальцы и рывком их оторвали. Несмотря на вспыхнувшую невыносимую боль, юноша не пошевелился и не издал ни звука. Бряцающий топот проследовал по террасе, спустился в сад, направился в сторону дороги и пропал. А слепой человек так и остался сидеть неподвижно, даже не отваживаясь поднять руки, хотя чувствовал, как две густые теплые струи текут по его бокам.

Перед восходом вернулся священник со своими людьми. Он сразу же поспешил на террасу, поднялся на нее и тут наступил на что-то липкое и густое. Закричав от ужаса, он опустил фонарь и увидел доски пола террасы. Они были покрыты кровью. Посередине же этой страшной лужи сидел Хёйчи в позе медитации и что-то темное сочилось из ран по бокам его головы.

— Мой бедный Хёйчи! — воскликнул священник. — Что это? Ты ранен?

При звуке голоса своего старшего друга слепой почувствовал себя в безопасности. Он со стоном вздохнул и сквозь слезы рассказал обо всем, что произошло здесь ночью.

—Бедный, бедный Хёйчи, — простонал настоятель, — это все из-за моей оплошности, моей роковой ошибки! Твое тело, как мне показалось, было испещрено священными текстами повсюду. Да, повсюду, но кроме твоих ушей! Я торопился и доверил эту часть работы своему помощнику. А потом не проверил, как он ее выполнил. Ну, да теперь ничем уж не поможешь! Остается только залечить поскорее твои раны... Утешься, мой друг! Зато теперь опасность миновала. Никогда тебя больше не потревожат подобные посетители.

Священник позвал хорошего лекаря, и Хёйчи скоро поправился. Слухи же об этом странном приключении разлетелись далеко и широко, и юноша приобрел еще большую известность. Послушать его песни стали приезжать знатные персоны даже из столицы. Одни из них восхищались его талантом, другие жалели его, и почти все одаривали слепого музыканта деньгами и подарками, так что вскоре он разбогател.

Правда, после всего того, что с ним приключилось, изменилась не только его голова. Изменилось и имя. Его стали называть Миминаси Хёйчи — Хёйчи Безухий.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Кроме уже упомянутых книг Эйдзи Есикавы "Десять меченосцев" и "Честь самурая" видел в продаже и уже приобрел "История Хэйкэ",

кроме того откопал, если так можно выразиться, японский эпос 13 века "Повесть о доме Тайра".

Интересно, неужели китайская и японская литература перестали пользоваться спросом. Ведь сколько раз выпускали большими тиражами "Речные заводи", "Троецарствие", "Сон в Красном тереме", "Путешествие на Запад", "Сон в Нефритовом павильоне" (когда-то читал в библиотеке, теперь эту книгу днем с огнем не найти - абиднаб да). Еще вышло несколько сборников сказок и все. Где же остальные шедевры?

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

СЗОТ, конечно, но вопрос нарисовался: что там за разборки у этих Минамото и Тайра такие?

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Flamestrike

Разборки как всегда простые - борьба за власть над Японией, за влияние на императора го-Сиракаву, за сегунат. В конце концов династию Тайра сменила династия Минамото.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

2 Flamestrike:

что там за разборки у этих Минамото и Тайра такие?

:)

это имел ввиду?

"...Недолог был век закосневших во зле и гордыне,/Снам быстротечных ночей уподобились многие ныне."("Повесть о доме Тайра")

:)

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Я просто не в курсе совершенно. Это те, которые после Фудзивара были?

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

не совсем:

 

К началу XII в., таким образом, в Японии выделилось три сильных клана: Фудзивара, державшие бразды правления и контролировавшие генофонд императорской фамилии, покорители мятежников Минамото и усмирители пиратов Тайра. (с) Тёрнбулл

 

а война Гэмпэй как раз 1180 по 1185

 

если интересно, то http://militera.lib.ru/h/turnbull/03.html

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Для публикации сообщений создайте учётную запись или авторизуйтесь

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать учетную запись

Зарегистрируйте новую учётную запись в нашем сообществе. Это очень просто!

Регистрация нового пользователя

Войти

Уже есть аккаунт? Войти в систему.

Войти
Авторизация  

Конкурс

Нужно написать о нашем сообществе 4-5 предложений. Шлите в ЛС Золду.

Какие то важные ссылки

Ждем предложений о том какие ссылки нужны ниже.

Конкурс

Нужно написать о нашем сообществе 4-5 предложений. Шлите в ЛС Золду.

Конкурс

Нужно написать о нашем сообществе 4-5 предложений. Шлите в ЛС Золду.

×

Важная информация

Политика конфиденциальности Политика конфиденциальности.